И. А. ПанасюкОт Остромечино до ОстромечевоПузына Альбина Габриэля (из Гюнтеров)Газета «СБ» за 4 октября 2014 года, страница 13, рубрика: «Рыцари и дамы». Статья Людмилы Рублевской «Один из рода Ходько». Читая её, нахожу такие строки: «…известно, что Ходько Игнат помогал графине Габриэли Пузыни в издании её первой книги». Но мать Габриэли, Александра из Тызенгаузов, резко выступила против, ибо «…кабета найшчайслівейшая, калі пра яе людзі не ведаюць і не гавораць». Заинтересовался, кто же эта женщина, носящая фамилию Пузына. Нашёл небольшой материал в одной из польских энциклопедий. Попытался перевести его на русский язык, благо, что у нас есть небольшой «Польска-беларускі слоўнік».Пузына Альбина Габриэля (из Гюнтеров). Псевдонимы и криптограммы: автор «Божье имя», «G.G.», «Gabriela P.», «Gint», «Gabriela», «Gabrielas G.», «P...», «Pus…nа», «P.G». 1815–1869, писательница. Родилась 24 сентября 1815 года в Вильно, в семье зажиточной шляхты, была самой младшей из троих дочерей Адама Гюнтера и Александры из Тызенгаузов, которая в 1843 году умерла. (24 сентября 2015 года исполнилось 200 лет со дня её рождения. В календаре «Краязнаўчай газеты» за № 35 (580) 2015 года написано: «Пузына Альбина Габрыеля (1815. Смаргонскі раён – 1869), пісьменніца, мемуарыстка, аўтар зборнікаў вершаў, апавяданняў, драмаў, камедый, успамінаў – 200 гадоў з дня нараджэння». – П.І.) До самого замужества Пузына проживала со своей семьёй в имении Добровляны Свенцянского уезда, где построенный отцом дворец стал очагом живого движения искусства и интеллекта. Зимы проводила в Вильно. Склонность к искусству проявилась от родных – её мать, ученица Яна Петра Норбина и Александра Островского, занималась живописью акварелью и маслом, оказала влияние на развитие Габриэли, нанимала частных учителей (музыке её обучал Ян Ренер, рисунку – Казимир Бахматович). Большой вклад в её интеллектуальное развитие сделали обширные контакты родителей с учёными, людьми искусства: к примеру, у них бывали Игнатий Ходько, Ян Дамель, Юзеф Мяновский, Антоний Эдвард Одынец (впоследствии её консультант по литературе), Ян Рустем, Ежи Снэдецкий, Мария Шимановская, её дядей был орнитолог Константин Тызенгауз. Ещё в детстве она часто посещала театр в Вильно, где смотрела Юзефу Ледуховскую, и в Варшаве во время кратких пребываний у бабушки Марианны Тызенгауз в 1832–1833 годах познакомилась с Януарием Суходольским. Большое впечатление на её оказал визит к Чарторийским в Пулавы (1825). В 1841 году была с матерью в санатории в Друскениках, где повстречалась с Томашем Заном, впоследствии частым гостем её родителей. Среди всесторонних артистических интересов Габриэли (рисование, обучение игре на фортепьяно и пение) с детства всё-таки доминировала литература. Сильное впечатление на десятилетнюю девочку оказала поэзия Адама Мицкевича, который стал объектом её почитания до конца жизни (распространяла по Литве «Книгу народа польского и польского пилигримства», а в 1842 году послала свою «поэзию» в Париж с соответствующим собственным стихотворением «Бутыль воды из Нёмана»). Написанные Габриэлей стихи возвращались с дарственными надписями. Один из них, а именно «Произведение двенадцатилетней паненки», был издан под псевдонимом «G.G.» в Варшавском журнале «Motyl» (1828, № 15), два другие – уже взрослой панны – презентовал Юзеф Кшечковски в Виленском коллективном сборнике писем «Бирута» (1838, под псевдонимом «Gint. Gabriela»). Ходько разрушил сопротивление её матери (относительно занятий дочери поэзией. – П.И.), отобрал её стихотворения, откорректировал, порекомендовал Габриэле назвать этот томик «Божье имя» (Вильно, 1843), поместив туда стихотворения под рубрикой религиозной тематики. Сборник был горячо принят критикой, которая подчёркивала его «свежесть, чистоту, привлекательную наивность» и «искреннее мастерство» (Михал Грабовский), назвала «прекрасным букетом поэтических стихов» (Казимир Буйницкий), «шедевром простоты, невинности и веры» (Элеонора Зенецкая). Грабовский убедил Габриэлю издать следующий сборник «Дальше в мир!» (Вильно, 1845), который включал близкие по тематике произведения, а также лирические и эпические стихотворения. Оба томика она частично повторила, дополнив несколькими новыми стихотворениями, во втором издании, озаглавленном «Божье имя – дальше в мир» (Вильно, 1859). Для молодых читателей она презентовала томик повестей в стихах нравственного содержания «Литовские дети, их высказывания, наблюдения, ответы». Томик стихотворений собран с реальных событий (Вильно, 1847; изд. 2, Вильно, 1856). В 1851 году отец Габриэли разделил своё имение с дочерью, ей были выделены в Свентянском уезде: Заболоть и Нестанишки, где она построила себе домик, названный Потулином, и в Дисненском уезде – Егуменово. Вступив в брак (15.08.1851) с землевладельцем Тадеушем Пузыной, жила в его имении Городилово Ошмянского уезда, но бывала также в Потулине и Добровлянах, иногда и в Вильно. Создала свого рода салон творческой и артистической среды. В её салоне бывали, кроме шляхты и духовенства, также и артисты, даже актёры; инсценировала совместные чтения, постановки любительских спектаклей. Принимала у себя в гостях (1855) Людвика Кондратовича, Владислава Мицкевича, Станислава Монюшко, Генрика Венявского, Эдварда Желиговского. Среди приятелей-литераторов особенно близким Пузыне был Ходько (Игнатий), который ещё в 1850-е годы помогал ей в печатании, правил её произведения. В 1857 году Пузына выехала вместе с мужем впервые за границу. Во время поездки через Варшаву познакомилась с Ядвигой Люшевской (Деотимой) и с тамошними литературными и артистическими знаменитостями; во время пребывания на источниках в Мариенбаде подружилась с Франтишком Венжиком, который позже гостил у неё в Кракове; столкнулась с Амбросием Грабовским и Винцентом Полем. Через Германию удалось попасть в Париж, где познакомилась с некоторыми писателямиэмигрантами (среди них были Антоний Горецкий и Юзеф Богдан Залесский). Кроме стихотворных произведений Пузына писала также прозу, которую она опубликовала в сборнике «Проза и стихи» (Вильно, 1856–1857, т. I–II) и позднее в томике «Малая, но правдивая повесть» (Вильно, 1857). Это были непретенциозные повести, очерки о людях с обычным и нравственным характером, в них представлена преимущественно жизнь шляхетского сословия в Литве; несколько очерков посвятила артистам, опираясь на свои собственные воспоминания (Ян Ренер), на мамины воспоминания («Непокорный сын» – беллетризованная биография Александра Островского). Оба эти произведения критика приняла благосклонно, найдя в них «очарование и грацию» (В. Пшибыльский) и даже «много […] таланта и глубокой мысли» (А. Марцинковский). Позднее Пузына начала пробовать свои силы в драматургии, вновь соединяя действия прежних произведений о шляхетском окружении. Комедию в одном акте «Корчма, которой нет», сыграли (актёры-любители) в 1856 году в Войткушках (Вилкомирский уезд Литвы. – П.И.). В том же духе пожелал продолжать творчество Габриэли Ф. Венжик. В 1859 году он поставил её двухактовую комедию в стихах «Красивая или богатая?» в Виленском театре (обычно автора на постановке публика приветствовала овациями. – П.И.). На этой же сцене, в том же году появились: водевиль «Мусульманин в Литве», пьеса «За местечком» (издана вместе с «Красивая или богатая?», Петербург, 1861), а также двухактная драматическая пьеса «Дочь философа ХVIII века», а в 1861 году – комедия «Военный крест». Несколько пьес осталось в рукописях, из них были опубликованы после её смерти комедии в стихах: «Графиня в печали» («Колосья», 1869), «Картинки сватовства» («Kronika Rodzinna», 1870), «Попала коса на камень» (там же); в стихотворной форме историческая драма в пяти актах «Ядвига» (Львов, 1870). Её сценическое творчество расцветало, имело хорошую репутацию: «недостаток высшего мастерства окупает благородная мысль и желание» (А.Е. Одынец). Многие свои стихотворные, прозаические и драматические произведения, а также фельетоны, публицистические статьи Пузына печатала в журналах уже под конец своей жизни, сотрудничая в то время с «Bluszczem», «Kulkiemdomowym», «Kronika Rodzinna», «Opiekunem Domowym», «Przyjacielem Domowym», «Tygodnikem Illustrowanym». С ранней молодости Пузына вела дневник: как раз тот, который вместе с обширной домашней корреспонденцией и другими обработанными ею под конец жизни документами периода до 1867 года стал мемуарами, озаглавленными «Моя память». Рукописи, записи, продиктованные специальной секретаршей, иллюстрированные многими рисунками, лито- и фотографиями, сохранялись в библиотеке Пшездецких и в один миг вместе с ней были уничтожены в 1944 году, во время Варшавского восстания. Те мемуары, наряду с такими ценностями, как немногословие и точность, имели огромную нравственную ценность, ибо «Дневник» давал детальную панораму жизни всех слоёв польского общества в Вильно и на обширных просторах литовской провинции. Поэтому он вызвал большую заинтересованность, его цитировали по рукописи, а в 1913 году было заказано его издание, однако выходу его помешала Первая мировая война. Только в 1928 году Адам Чартковский и Генрик Мостицкий издали его I часть «Мемуары с 1815 по 1843 гг.», Вильно. В издании II части были сохранены только интересные отрывки, касающиеся жизни автора и её семьи. Пузына унаследовала от своего отца страсть коллекционирования, она проявилась, прежде всего, в собирании автографов всех хорошо известных и даже только мимолётно знакомых людей, особенно артистов. Приобретённые таким способом автографы, сохранявшиеся в библиотеке Пшездецких, разделили судьбу «Мемуаров» (1944. – П.И.). Современники высоко ценили её филантропическую деятельность среди крестьян, она не раз поддерживала молодые таланты. «Многим открыла «дорогу в свет», – писал Владислав Коратынский. Умерла Габриэля Пузына 16 августа 1869 года в Городилове и была погребена в подземелье тамошнего костёла. В замужестве с Тадеушем Пузыной (она была его второй женой, первая Антонина из Чудовских) осталась бездетной.
Ростислав Скрент P.S. Выражаю мою искреннюю благодарность и глубокое уважение доктору филологических наук, профессору Адаму Иосифовичу Мальдису за большую помощь в корректировании данного перевода на русский язык в 2016 году!
| ||||||